作词 : Зоя Ященко
作曲 : Дмитрий Баулин
Никогда ни слова – внукам о той войне, На которой берлин был нами геройски взят, День победы он переживал в тишине, Ни гвоздики мой дед не любил, ни парад. Год за годом маршировала его страна, Танки ехали по ликующим городам, Гимнастёрка его – вся в медалях и орденах – В шкаф вросла, Как от взглядов спрятанная беда. Эти танки он видел раньше совсем не так, А горящими чёрным – вспышками по степям. На рассвете он поднимался на свой чердак И рассказывал сны разбуженным голубям. И когда обступала снова его война, Он порою как будто прислушивался к голосам, Оглянувшись, бывало, выкрикивал имена Тех, кому он своей рукою закрыл глаза. Тех, с которыми по теплушкам его трясло, С кем лежал на снегу, оставляя разбитый дзот, Никому из этих парней не повезло, А ему повезло, он-то выжил… и вот живёт. Среди звучных песен о доблести тех побед, Память, стёртую напрочь кем-то, зажав в кулак, Вон он, на голубятне, мой немногословный дед, И на уголь денег ему не собрать никак,
И на трёх девчонок – пара одна сапог, Так живут победители сверхдержав, А однажды под утро он вышел во двор и сжёг Фронтовые письма и тот злополучный шкаф. Слышно было, как петли в костре трещат, Гул расстрелов и тюрем эхом звенел в ушах, Мимо двигались танки на свой парад – Хладнокровно каждую жизнь круша.
🎵
LRC歌词版本
作词 : Зоя Ященко
作曲 : Дмитрий Баулин
Никогда ни слова – внукам о той войне, На которой берлин был нами геройски взят, День победы он переживал в тишине, Ни гвоздики мой дед не любил, ни парад. Год за годом маршировала его страна, Танки ехали по ликующим городам, Гимнастёрка его – вся в медалях и орденах – В шкаф вросла, Как от взглядов спрятанная беда. Эти танки он видел раньше совсем не так, А горящими чёрным – вспышками по степям. На рассвете он поднимался на свой чердак И рассказывал сны разбуженным голубям. И когда обступала снова его война, Он порою как будто прислушивался к голосам, Оглянувшись, бывало, выкрикивал имена Тех, кому он своей рукою закрыл глаза. Тех, с которыми по теплушкам его трясло, С кем лежал на снегу, оставляя разбитый дзот, Никому из этих парней не повезло, А ему повезло, он-то выжил… и вот живёт. Среди звучных песен о доблести тех побед, Память, стёртую напрочь кем-то, зажав в кулак, Вон он, на голубятне, мой немногословный дед, И на уголь денег ему не собрать никак,
И на трёх девчонок – пара одна сапог, Так живут победители сверхдержав, А однажды под утро он вышел во двор и сжёг Фронтовые письма и тот злополучный шкаф. Слышно было, как петли в костре трещат, Гул расстрелов и тюрем эхом звенел в ушах, Мимо двигались танки на свой парад – Хладнокровно каждую жизнь круша.
📝
纯歌词版本
作词 : Зоя Ященко
作曲 : Дмитрий Баулин
Никогда ни слова – внукам о той войне, На которой берлин был нами геройски взят, День победы он переживал в тишине, Ни гвоздики мой дед не любил, ни парад. Год за годом маршировала его страна, Танки ехали по ликующим городам, Гимнастёрка его – вся в медалях и орденах – В шкаф вросла, Как от взглядов спрятанная беда. Эти танки он видел раньше совсем не так, А горящими чёрным – вспышками по степям. На рассвете он поднимался на свой чердак И рассказывал сны разбуженным голубям. И когда обступала снова его война, Он порою как будто прислушивался к голосам, Оглянувшись, бывало, выкрикивал имена Тех, кому он своей рукою закрыл глаза. Тех, с которыми по теплушкам его трясло, С кем лежал на снегу, оставляя разбитый дзот, Никому из этих парней не повезло, А ему повезло, он-то выжил… и вот живёт. Среди звучных песен о доблести тех побед, Память, стёртую напрочь кем-то, зажав в кулак, Вон он, на голубятне, мой немногословный дед, И на уголь денег ему не собрать никак,
И на трёх девчонок – пара одна сапог, Так живут победители сверхдержав, А однажды под утро он вышел во двор и сжёг Фронтовые письма и тот злополучный шкаф. Слышно было, как петли в костре трещат, Гул расстрелов и тюрем эхом звенел в ушах, Мимо двигались танки на свой парад – Хладнокровно каждую жизнь круша.
🎵
LRC歌词版本
作词 : Зоя Ященко
作曲 : Дмитрий Баулин
Никогда ни слова – внукам о той войне, На которой берлин был нами геройски взят, День победы он переживал в тишине, Ни гвоздики мой дед не любил, ни парад. Год за годом маршировала его страна, Танки ехали по ликующим городам, Гимнастёрка его – вся в медалях и орденах – В шкаф вросла, Как от взглядов спрятанная беда. Эти танки он видел раньше совсем не так, А горящими чёрным – вспышками по степям. На рассвете он поднимался на свой чердак И рассказывал сны разбуженным голубям. И когда обступала снова его война, Он порою как будто прислушивался к голосам, Оглянувшись, бывало, выкрикивал имена Тех, кому он своей рукою закрыл глаза. Тех, с которыми по теплушкам его трясло, С кем лежал на снегу, оставляя разбитый дзот, Никому из этих парней не повезло, А ему повезло, он-то выжил… и вот живёт. Среди звучных песен о доблести тех побед, Память, стёртую напрочь кем-то, зажав в кулак, Вон он, на голубятне, мой немногословный дед, И на уголь денег ему не собрать никак,
И на трёх девчонок – пара одна сапог, Так живут победители сверхдержав, А однажды под утро он вышел во двор и сжёг Фронтовые письма и тот злополучный шкаф. Слышно было, как петли в костре трещат, Гул расстрелов и тюрем эхом звенел в ушах, Мимо двигались танки на свой парад – Хладнокровно каждую жизнь круша.